Categories:

Зомби тоже люди.

Источником вдохновения послужила вот эта статья: http://rvs.su/statia/zombi-burgery-po-finski-prichastis-chelovechinoy-i-stan-ponaroshku-zombi. У меня нет цели критиковать данную статью, разбирать её, искать какие-то логические или мировоззренческие ошибки – это всего лишь была опорная точка для жизнерадостных графоманских рассуждений. Хотя, если вы заметите в них критику – что же, я не хотел никого обидеть, просто повезло.

С чего начнём? Начнём, понятное дело, с тезисов:

1. Материя - первична, сознание – вторично. Из этого простого постулата материализма (верного, кстати, только с общефилософских, не строго материалистических, позиций, но об этом в другой раз) следует, что любое проявление общественного сознания – в фильмах, книгах, песнях, видеоиграх – лишь следствие скрытых, глубинных движений базиса – той основы, которая удовлетворяет витальные потребности человека.

2. Любое художественное произведение – про людей. Когда вы смотрите кино про железного робота-убийцу из будущего – вы видите затюканную студентку-официантку, которую сюжет волочит через чудовищные перипетии, преображая её саму и выковывая её дугу характера, несмотря на беспросветное вчера и «history is dead» завтра. Когда вы смотрите фильм про адскую инопланетную животную на космической барже с рудой, вы видите офицера безопасности корабля, ошибки, решения, борьбу Человека с собой и с обстоятельствами. Когда читаете про приключения мальчика в волшебном университете – вы погружаетесь в увлекательный мир магической академии – этакая банка с пауками, без смысла, без забот о хлебе насущном, но с прекрасно прописанными войнами за кабинет с окном. Единороги, драконы и волшебные, извините, палочки – так, антураж.

Надеюсь, эти тезисы сомнений не вызывают.

Итак – что же мы видим в современных «зомби муви»?

Мы видим горстку уцелевших ярких индивидуальностей, волею судьбы оказавшихся посреди непонятно откуда разразившегося хаоса. Индивидуальности не умеют вести себя в коллективе, постоянно друг другу мешают, непрерывно скандалят, норовят самоубиться самым изощрённым способом, нечаянно подставить товарища и всячески страдают по независящим от них причинам. Классическое «ай свеар» и «ай промис» звучит каждые пять минут – сразу становится понятно, что кому-то скоро хана.

Противостоит ярким индивидуальностям обезличенная толпа тупых мертвецов (мертвецов - это важно!), берущая индивидуальностей за мягкое место числом или неожиданностью. 

И тут нам стоит остановиться и подумать – что является источником сказок о восставших покойниках — современных и не очень?

Средневековые упыри, живущие в лесу или на заброшенных кладбищах. Попробуйте отбросить фантастическое допущение и предположить, что речь идёт о людях. Представьте себе этих людей. Представьте себя, попавшего к этим людям в цепкие лапы. Сильно ли вас будет волновать витальность и разумность данных субъектов?

Граф Дракула. Мертвец, на протяжении веков сидящий в своём замке, наводящий ужас на округу (местные крестьяне, кстати, кое-как смирились с таким соседом – не стоит ходить в лес по ночам и пускать кого попало в дом, но жить как-то можно). Отбросьте фантастическое допущение – и вы увидите страх перед феодалом-беспредельщиком. Этот страх будет более выпуклым, если учесть, что повесть написана от лица молодого городского юриста, не вооружённого ни истматом, ни элементарным пониманием – что такое жить в тени феодального замка.

Зомби начала двадцатого века – те, что с болтом в башке. Уберите допущения – и увидите страх перед колониальными «унтерменшами» вдруг получившими (от загадочного шамана или стимпанковской аугментации) моральное право убивать бывших хозяев жизни.

Ну и, наконец, современность.

Толпы безработных некроамериканцев в поисках чего-нибудь пожрать, абсолютно лишённых каких бы то ни было моральных устоев, норовящих откуда-то выскочить или выйти кучей из-за дерева в лесу.

Что является моральным препятствием к уничтожению таких негодяев? «Это же моя мама!» - как бы кричит опешивший от сюжетных поворотов персонаж. «Не, это уже не она» - отвечает его более прагматичный собеседник и тут же втыкает маме штырь в глаз. Что это, как не расчеловечивание антагониста?

Что является главным страхом в таких фильмах? «Они собираются в кучки и становятся умнее!» - в ужасе восклицает творчески настроенная индивидуальность. Конечно, заподозрить способность к осознанной совместной деятельности у тех, кого ты только что колол штыком, будет неудобно, поэтому главные герои сосредотачиваются на технических моментах – «как нам эффективнее загеноцидить внезапно похитревшую толпу мертвецов?».

Расчеловечивание и страх перед коллективными разумными действиями антагониста красной нитью проходят через все современные масс-ужастики.

Разумеется, есть исключения – те произведения, в которых автор зашёл в сюжете чуть дальше скримеров. Например, замечательная книга с говорящим названием «Я - легенда» (не фильм про морпеха с ушами, боже упаси, а книга), в которой неглупый ирландец, оказавшийся в абсолютном одиночестве, продолжает борьбу и в конце концов обнаруживает, что будущее всё-таки есть, а реальность куда страшнее, чем он думал. Или неплохой (не без технических ляпов, правда) фильм «The girl with all the gifts» - не буду спойлерить, просто посоветую посмотреть.

Что ещё является приоритетным переживанием в таких произведениях?

Ностальгия. «Только вчера у меня были три машины, хорошая работа, пикники с коллегами. Ничто не предвещало ничего и вот – я с самодельным арбалетом кормлю комаров в землянке» Была семья – нет семьи. Была плазма во всю стену – не осталось даже обоев. Было хорошо – стало плохо. Почему? Непонятно. Наверное, с миром случилось что-то немыслимое. Вирусы, инопланетяне, адские уч0ные, проснулось древнее зло. К слову, отсюда же растут ноги реакции в общественном сознании – завтра будет плохо (просто плохо, анализировать причины — только себя расстраивать), назад, в грейт егейн, к мироточащим депутатам, высокотехнологичным мудрым саляфам на тойтоах, к зороастрийцам, праславянам, великой империи германской нации, царю-батюшке и Европе без мигрантов. Проекция такой реакции на базис приводит к настоящим, не по-киношному жутким вещам – вплоть до отката к рабовладению (с сопутствующим расчеловечиванием «говорящих орудий»), но это уже вторичное от вторичного.

В целом, возвращаясь к тезису о первичности материи, всё, что мы видим на экране – это всего лишь действительность, преломлённая общественным сознанием и прошедшая постпродакшн в голове автора/сценариста в угоду зрелищности и кассы. Страх перед апокалипсисом, предчувствие чего-то нехорошего, конца привычного бытия, беспокойство «вчера я сидел перед телеком с пиццей, а завтра упыри будут доедать меня в гетто». Вместо «упыри» и «доедать» можете подставить всё, что продиктует вам ваша фантазия и политкорректность ))

Что же касается «зомби-бургеров» и популярных в известных странах зомби-парадов… Когда вы поднимаете некую тенденцию, ей тут же навстречу встаёт её диалектическое отрицание. Попытки недалёких граждан весело приобщиться к «зомби-культуре» – всего лишь бодрияровский симулякр, отрицание много раз искажённого представления о неясно выраженном беспокойстве, оторванный от экономического базиса и преподнесённый как некое ужасное «окно Овертона». Окна дискурса – безусловно есть. Но их двигает не воля неведомых кукловодов, а объективные процессы, и за самими окнами явственно проглядывает вполне осязаемая реальность.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded